Впервые в своей сознательной жизни cходил в театр (спасибо, Настя).
Постановка пьесы "Дядя Ваня" Антона Павловича Чехова, театр имени Вахтангова.
В роли дяди Вани - неожиданный сюрприз! - Сергей Маковецкий.
Я человек имен актеров особо не запоминающий, да и л́ица с вернего ряда балкона не очень-то разглядишь. А узнать человека по походке и особенностям игры вообще представляется чем-то запредельным, но все же мне удалось. С первых секунд появления дяди Вани на сцене в моей голове отчетливо проступил образ Душки - загадочного русского гостя из одноименного фильма, которого и сыграл Маковецкий. Кстати, своими впечатлениями от этого фильма я делился несколькими постами ранее (вот так совпадение).
Так вот. Может я воспринял образ дяди Вани через призму Душки, а может у Маковецкого просто есть некий стандарт представления подобных героев, но Душка и Иван Петрович показались мне удивительно похожими, причем не только мимикой и манерой держаться, но особым эмоциональным состоянием, на которое, в свою очередь, могла повлиять схожесть атмосфер постановки и картины. Постановка определенно отдает примесью вычурности и легкого абсурда. А с фильмом "Душка" отлично уживается ярлык символизма, что, правда, от абсурда тоже ушло не слишком далеко. В любом случае, я узнал этот стиль, чему и был весьма рад. Всегда приятно увидеть старых знакомых, особенно, если они тебе нравятся :)

Теперь непосредствено о постановке. Буду весьма краток. Я ничего не понял.
Только сейчас нашел в интернете кратенькое описание, в котором говорится о том, что пьеса-то, оказывается, построена на любви дяди Вани к жене профессора. А я за целых три часа в театре не смог уловить сюжета. Распознал только лейтмотив: бренность и бессмысленность жизни. Однако намеков на хоть сколько-нибудь позитивную мораль так и не усмотрел.

Что же касается самого театра, как феномена, я разочарован. Ожидал увидеть больше реализма, что ли. Хотя, возможно, все дело в Чехове, или в отечественной классике вообще (правда как литературу я ее очень люблю и уважаю, но сейчас я имею в виду исключительно постановки). А может излишняя театральность изначально присуща театру (простите за каламбур).
Что бы там ни было, но, увы, театр не вызывает у меня тех чувств, которые вызывает музыка. Не так уж важно - струнный квартет, фортепиано или хор, главное - закрыть глаза и наслаждаться. А как минимум первое с театром точно не прокатит :)

Знаете, почему я люблю покупать книги в интернет-магазинах?
Ну, во-первых, они там чаще всего дешевле, чем в обычных магазинах.
А во-вторых, на них нет этих дурацких "противоугонных" наклеек.
Я их ненавижу всеми фибрами души.

В атмосфере чужого счастья особенно остро ощущаешь собственное одиночество.
Кстати, верно и обратное.

Самый верный способ выучить что-либо - начать учить этому других.

«Одиночество ищет спутников и не спрашивает, кто они.
Кто не понимает этого, тот никогда не знал одиночества, а только уединение».
Эрих Мария Ремарк (Ночь в Лиссабоне)


Я откровенно не понимаю тех людей, которые считают «Душку» фильмом о надоедливом русском идиоте, и на почве этого воображают, будто он оскорбляет национальное достоинство. Этот фильм даже при самой запущенной близорукости тяжело воспринимать буквально. И лично мне обидно за тех наших соотечественников, кому это все-таки удается, а вовсе не за ущемленное якобы чувство патриотизма.
Атмосфера фильма с первых минут не оставляет сомнений, что открытой морали здесь не будет, ее придется искать самому в недрах эпизодов, в редких словах, а по большей части — в поступках героев. Душка — это аллегория, в этом не может быть никаких сомнений. А что он собой олицетворяет — каждый решает сам.
Мне он кажется маленьким призраком, который приходит вместе с одиночеством. Быть может, он и есть само одиночество. То самое одиночество, когда ты вроде не один, но совершенно один. Когда ты солидный, видавший виды чемодан, но внутри — лишь ссохшееся яблоко да мятая фотография детских лет. Такое одиночество, когда самые незначительные мелочи начинают раздражать, а ненависть, которая обращается уже не столько на окружающий мир, сколько на самого себя, выходит из берегов и разливается в океан безмолвного отчаяния.

P.S. В фильме так много иносказаний, что достаточно сложно связать их в цельную картину. Я с этим не справился, хоть и почуствовал, что прикоснулся к ее таинственной атмосфере. Но фильм шедеврален, в этом нет никаких сомнений.

В своем фантастическом романе «1984» Джордж Оруэлл изобрел несколько уникальных вещей.

Во-первых, это новояз – язык, который призван упразднить красоту, живость и свободомыслие литературного языка. Смысл этого нововведения не столько в повышении производительности, дополнительной формализации и стандартизации. Нет, главная цель заключается в том, чтобы залезть к людям в головы. Партия не научилась читать мысли, зато она нашла другой, даже более заманчивый выход – культивировать мысли. А это значит не оставлять людям иной возможности, кроме как думать так, как это нужно партии – думать вместе с партией. «Правоверный не мыслит – не нуждается в мышлении. Правоверность – состояние бессознательное», – говорит лингвист, составитель новоязовского словаря. «Задача новояза – сузить горизонты мысли». А как это сделать? Оставить мысль без ее главного инструмента – языка. Расчет прост: если что-то невозможно выразить словами, то оно не существует. Более того, как оказалось, многие слова прекрасно умещаются в одно понятие. Так, например, все, что связано с принципами свободы и равенства, а также презрением к партии, сомнениями в ее правоте выражается одним новоязовским словом – мыслепреступление. Так что, даже если у человека вдруг возникнет мысль, связанная с одним из этих понятий, у него попросту не будет слов, чтобы выразить её значение, кроме того, которое означает, что эта мысль вредна. «В конце концов, мы сделаем мыслепреступление попросту невозможным – для него не останется слов». Новояз – удивительный феномен, показывающий, насколько важную роль играет язык в мировоззрении человека.

Вторым важным изобретением Оруэлла в «1984» стало двоемыслие – способность придерживаться одновременно двух противоположных мнений, понимая при этом, что одно исключает другое, и будучи убежденным в обоих. Двоемыслие – уникальный механизм подавления здравого смысла, равного которому одновременно по правдоподобности и абсурдности надо еще поискать. По своей сути двоемыслие есть та же диалектика с ее единством и борьбой противоположностей. Еще Гераклит, яркий представитель диалектики античности, говорил: «Расходящееся само с собой согласуется», «Путь вверх и вниз – один и тот же» и даже поразительное «День – ночь, зима – лето, война – мир, изобилие – голод». До боли знакомые слова, не так ли? Оруэлл просто слегка продолжил эту мысль. «Война – мир. Свобода – рабство. Незнание – сила». Это все, что надо знать члену партии. Не существует черного и белого, не существует добра и зла – они едины. Политика партии не может быть положительной или отрицательной – она единственно возможная. Двоемыслие – безукоризненное основание для подрыва логики. Ведь если может существовать такая логическая посылка, какую представляет двоемыслие, то логика сама по себе является несостоятельной. И любое логическое рассуждение невозможно, потому как невозможно иметь мнение об истинности или ложности суждений – этих характеристик просто не существует. Но самое торжество двоемыслия заключается в такой его крайности, как эмоциональная амбивалентность. Именно она является и венцом всего романа: «Он одержал над собой победу. Он любил Старшего Брата». Но что значит любовь там, где война – мир, а свобода – рабство? Она значит: … – ненависть.

Ненависть есть еще одна характерная особенность политики ангсоца. «Прежние цивилизации утверждали, что они основаны на любви и справедливости. Наша основана на ненависти», говорит О’Брайен. Собственно, в слове «ненависть» даже нет необходимости. Ненависть к врагам партии вполне укладывается в понятие «благомыслие», а ненависть к партии – в понятие «мыслепрестулпение». Однако слово «ненависть» все же использовалось в официальном названии обрядов благомыслия – ежедневных «двухминуток ненависти» и ежегодной «Недели ненависти». Как и всякие массовые ритуалы, они способствовали подавлению индивидуальности и слиянию с коллективным разумом. Одновременно с этим, обряды ненависти частично обеспечивали сублимативную функцию. Говоря о сублимативной функции, надо заметить, что партия хотела бы убить половой инстинкт, но она понимала трудность этой задачи и поставила более скромную цель: лишить половой акт удовольствия, в чем достаточно преуспела. Нерастраченную же сексуальную энергию партия успешно обратила себе во благо. Эти идеи просматриваются в размышлениях рассказчика: «Дело не только в том, что половой инстинкт творит свой собственный мир, который неподвластен партии, а значит, должен быть по возможности уничтожен. Еще важнее то, что половой голод вызывает истерию, а она желательна, ибо ее можно преобразовать в военное неистовство и в поклонение вождю. (…) Как еще разогреть до нужного градуса ненависть, страх и кретинскую доверчивость, если не закупорив наглухо какой-то могучий инстинкт, дабы он превратился в топливо? Половое влечение было опасно для партии, и партия поставила себе его на службу». Такой механизм, судя по всему, давал неплохие результаты, что подтверждается словами главного героя: «Нынче не может быть ни чистой любви, ни чистого вожделения. Нет чистых чувств, все смешаны со страхом и ненавистью».

Следующие принципы, которые проповедовала партия – изменчивость прошлого и покорение действительности. Это главные догматы ангсоца. «Утверждается, что события прошлого объективно не существуют, а сохраняются только в письменных документах и в человеческих воспоминаниях. (…) А поскольку партия полностью распоряжается документами и умами своих членов, прошлое таково, каким его желает сделать партия». Как гласит партийный лозунг, – «Кто управляет прошлым, тот управляет будущим; кто управляет настоящим, тот управляет прошлым». Партия управляет настоящим, в этом нет сомнений. Причем она управляет им не просто в том смысле, что имеет власть здесь и сейчас. Она управляет самой действительностью. «Действительность не есть нечто внешнее. Действительность существует в человеческом сознании и больше нигде. Не в индивидуальном сознании, которое может ошибаться и в любом случае преходяще, – только в сознании партии, коллективном и бессмертном. То, что партия считает правдой, и есть правда. Невозможно видеть действительность иначе, как глядя на нее глазами партии».

Тот факт, что роман не закончен вряд ли может как-то серьезно сказаться на общем впечатлении. На мой взгляд, у Кафки вообще сложно найти хоть одно произведение с внятным финалом.
Теперь о подробностях, точнее о моем видении "Замка".
К., человек лет тридцати, приезжает в Деревню, владение Замка. Причины его приезда не раскрываются рассказчиком и не могут быть точно выяснены из дальнейшего повествования. Приехал ли он целенаправленно, или был проездом и не намеревался надолго задерживаться (как он сам представляет ситуацию в одном из многочисленных диалогов), нам выяснить нет никакой возможности. В любом случае, ясно одно: он авантюрист до мозга костей. Его страстное, фанатичное желание пробраться в Замок не имеет, по всей видимости, под собой никаких прагматичных оснований (по крайней мере, таковые ни разу не упоминались), кроме жажды триумфа. Зато прагматичные основания в обилии имеются у местных жителей, которые начинают использовать К. в своих играх. Особенно это заметно к концу повествования, когда приоткрываются истинные мотивы таких крупных действующих лиц как Фрида и семья Варнавы.
Фриде, если верить горничной Пепи, необходимо было лишь освежить свою угасающую власть в буфете трактира, хотя это спорный момент, и я считаю, что истинные мотивы ее могли быть глубже. В любом случае, ее расчет был верным. Она точно знала, что Замок для К. на первом месте, и ее редкие попытки уговорить его уехать вместе подальше от Замка, заграницу, никогда не увенчались бы успехом. Тем временем, именно эта ее готовность пойти за ним на край света послужила ей опорой не только на протяжении всех четырех дней их отношений, но и в их прощальном диалоге, где она подразумевала, что она сделала все, что было в ее силах, чтобы не дать их любви погибнуть, таким образом возложив на К. всю ответственность за неудавшийся брак.
Мотивы семьи Варнавы видно невооруженным глазом. Ольга, сестра Варнавы, сама поведала К. о позоре ее семьи, и о безуспешных попытках вернуть былое положение в обществе. Очевидно, что она хотела бы с помощью К. добиться приказа о прощении ее семьи. К. был ее последней надеждой, и, с ее точки зрения, еще более безумной попыткой чем все предыдущие, но на грани отчаяния она уже готова была использовать любой шанс.
Итак, К. стремится пробраться в Замок, местные жители хотят на этом сыграть. Интересно здесь то, что сами жители Деревни не могут даже помыслить о самостоятельном нарушении обычаев и предписаний. И дело здесь не в законах, а в том, что само их представление о свободе подавлено царящей бюрократией. Их несвобода негласна, как и позор семьи Варнавы, но они не могут и усомниться в ее реальном существовании. И именно это добровольное подавление собственной свободы является одной из ключевых идей романа. Люди сами загоняют себя в рамки и стараются оправдать эти рамки.
В последнем, кстати, они преуспели. Об этом говорят многостраничные диалоги между К. и жителями, которые походят скорее на судебные прения, где каждая из сторон одни и те же факты пытается обернуть в свою пользу. Диалоги построены так тонко, что зачастую, даже несмотря на множество явных логических нарушений, бывает трудно не поддаться искушению поверить в правдивость слов. Мне кажется, в этом и состоит художественная прелесть романа и, непосредственно, талант Кафки, который, к слову, был по образованию доктором права.
Удивительно, но "Замок" неизбежно проводит в моем сознании параллели с "1984" Оруэлла, особенно с механизмом двоемыслия, хотя близка "Замку" и концепция бюрократического тоталитаризма. Но если тоталитаризм машины Старшего Брата отточен до мелочей, то бюрократия Замка кишит канцелярскими ошибками и человеческим фактором, отчего, стоит заметить, она выглядит не только ничуть не менее устаршающей, но еще и фатально непредсказуемой.
Кстати, еще одна интересная особенность бюрократического устройства Замка заключается в том, что на протяжении всего романа только однажды, да и то вскользь, упоминается о существовании карательных органов власти. О каких-либо мерах наказания за невыполнение предписаний замка также нигде не было сказано. В результате этого складывается впечатление, что ни полиции, ни армии в Замке и Деревне нет. И оттого страх народа перед Замком и его законами приобретает еще большую абсурдность.

Пожалуй, абсурдные ситуации оставляют больше простора для фантазий.
Вот и моя фантазия разыгралась, не стала остановливаться на столь популярной идее непонимания.
Все просто. Молодой человек работает коммивояжером. О прелестях этой профессии мы узнаем по ходу рассказа: постоянная занятость, разъезды, ночи в отелях и круглосуточное одиночество, даже в семейном кругу. Он считает себя мучеником, тянущим за собой обанкротившуюся родню. О, нет, он никого этим не понукает. Наоборот, он настаивает, чтобы семья жила за его счет. Ему хочется, чтобы его родители и сестра ни в чем не нуждались. Да к тому же у него уже есть отличный план! Через пять-шесть лет он накопит достаточно денег, чтобы выплатить все долги родителей, и тогда уж он бросит свою жалкую конторку с хозяином-диктатором. И наступит гармония... Сестру он заранее определит в консерваторию, ведь ему так нравится как она играет на скрипке! А мать и отец, уже относительно немолодые люди, будут доживать свой век под теплым пледом в кресле-качалке. Чего же лучше? Каких еще благ можно желать от жизни, если не закостенелости, столь похожей на семейный уют?
Бедный-бедный Грегор. Как же ты ошибался... Ты сам был одной из главных причин этой закостенелости и вот на наших глазах она начинает рушиться, стоило только тебе утратить собственные кости и превратиться в скользкое беспозвоночное. Ты думал, что спасаешь, но ты топил. Да, я согласен, это вопрос воли, вопрос свободы выбора каждого из членов этой семьи. Никто ведь не мешал сестре работать и учить французский, матери - шить платья на заказ, а отцу работать рассыльным. Просто маленькое но упорное твое тщеславие, Грегор, отказывалось признавать, что деятельность есть самореализация, а не просто возможность заработать денег. Когда человек утрачивает способность к самореализации он утрачивает смысл, интерес к жизни, а значит утрачивает себя. Спокойствие против жизни. Три жизни против одной, Грегор. Теперь ты понимаешь, что все это было не случайно.

P.S. Просто понравилась цитата. К приведенному выше размышлению не относится.
"Был ли он животным, если музыка так волновала его?"

В моем понимании, мировая детективная проза зиждется на трех китах.
Артур Конан Дойль, Агата Кристи и... Как вы думаете, кто третий?

Сериал я начал смотреть, когда дочитывал роман. Поэтому (и я это признаю) у меня сложилась не столько оценка самого сериала, сколько сравнение произведения с экранизацией. Вот здесь-то и начали примечаться такие вещи, которых я по своей простоте в кинокартинах обычно не замечаю.
Во-первых, это игра актеров, а точнее, их вживаемость в образ. Хочу отметить, что образы героев, сложившиеся в моем сознании в процессе прочтения книги, весьма отдаленно напоминают их воплощение в этой картине. Из значимых персонажей наиболее близки к моим представлениям о личностях оказались Рогожин (В.Машков), генерал Иволгин (А.Петренко) и, как ни странно и для меня самого, Келлер (М.Боярский).
Во-вторых, сама концепция фильма мне чужда. «Идиот» – это невозможное, там нелепость на нелепости нелепостью погоняет. Зачастую в действиях героев напрочь отсутствует логика. Да и персонажи все как один какие-то насмешливые. Одним словом, читается как комедия... пусть и с таким печальным финалом. А Бортко снял трагедию… Об этом я во время просмотра не забывал ни на секунду, благодаря заунывной музыке и пресловутому «Петербургу Достоевского», который впихнули непонятно для чего. Общей неприязни также способствовал беспричинный смех, которым, видимо, хотел отчасти разбавить трагедию режиссер, и, который, хоть и содержится в огромных количествах в самом романе, все же не представляется там настолько «идиотским».
Но трагедия трагедией, а несуразности романа от того никуда не исчезли, и даже стали как бы более несуразными ввиду явного контраста с нарочитой серьезностью… В итоге смотрится фильм как-то странно...

P.S. Чуть не забыл... "И говорят (...) они совсем будто не про то, хотя с виду и кажется, что про то". Князь Мышкин.

«Mens sana in corpore sano» — В здоровом теле здоровый дух.
«Per aspera ad astra» — Через тернии к звездам.
«Carpe diem» — Наслаждайся моментом (дословно «лови день»).
«Memento mori» — Помни, что умрёшь.
«Veni, vidi, vici» — Пришёл, увидел, победил.
«Sapere aude» — Решись быть мудрым. Иммануил Кант перевёл его как: «Имей мужество, использовать свой собственный разум» (нем. Habe Mut, dich deines eigenen Verstandes zu bedienen!).
«Sivis pacem para bellum» — Хочешь мира - готовься к войне.
«Faber est suae quisque fortunae» — Каждый сам кузнец своей судьбы.
«Odi et amo» — Ненавижу и люблю.
«In vino veritas» — Истина в вине.
«Alea iacta est» — Жребий брошен.
«De gustibus non disputandum» — О вкусах не спорят.
«Feci quod potui, faciant meliora potentes» — Я сделал, что мог, кто может, пусть сделает лучше.
«Homo homini lupus est» — Человек человеку волк.
«Ibi victoria, ubi concordia» — Победа там, где согласие.
«Omnia mutantur, nihil interit» — Все меняется, ничего не исчезает.
«Tempora mutantur, et nos mutamur in illis» — Времена меняются и мы меняемся вместе с ними.
«Cogito, ergo sum» — Я мыслю, следовательно, существую (Декарт).
«Cognosce te ipsum» — Познай самого себя.
«Edimus, ut vivamus; nоn vivimus, ut edamus» — Мы едим чтобы жить, но не живем, чтобы есть.
«Magna et veritas, et praevalebit» — Нет ничего превыше истины, и она восторжествует.
«Non scholae, sed vitae discimus» — Мы учимся нe для школы, a для жизни.
«О tempora, о mores!» — О времена, о нравы!

Искусство существует не для того, чтобы о нем спорить.

«Можно ли любить всех людей, всех своих ближних, — я часто задавала себе этот вопрос? Конечно, нет, и даже неестественно. В отвлеченной любви к человечеству любишь почти всегда одного себя».
(Ф.М. Достоевский, "Идиот": ч.3, гл.X)

Хочу в Кёнигсберг, на родину Канта.

Кто же он, этот загадочный Том Рипли? Парень с чуланом... Он говорит, что все началось с чужого пиджака... Но нет, я не верю ему. Он сидит в этом чулане гораздо дольше. Он запер там сам себя и потерял ключ. Случайно? Тогда может он хотел бы найти этот ключ? Ну, уж нет. Больше всего в жизни не хотел бы. Избегал бы всякой возможности. Это ключ к его прошлому, к его совести. Ключ к тому, через что ему пришлось переступить чтобы жить в роскоши. Его совесть - удивительный механизм. У нее нет прошлого и будущего. Только настоящее, о сохранении блаженства которого она печется больше всего, - единственный момент, в который она может раскаяться. Да, мистер Рипли пытался не просто уйти от себя, он пытался уйти даже от реальности, до самого конца. Он пытался уйти от времени, от собственной совести. И в этом ему помогала его готовность надевать маски, даже любовь к этому. Но именно эта его любовь и являет собой крайнюю форму отчужденности. Вы спросите, был ли счастлив мистер Рипли? Меня же интересует другой вопрос: а был ли он?

Принимаю идиотизм путем непосредственной интроекции.
Маленькими порциями. По четыре главы в день.

«Я принадлежу к тем крайне отчаянным кибернетикам, которые не видят никаких принципиальных ограничений в кибернетическом подходе к проблеме жизни и полагают, что можно анализировать жизнь во всей её полноте, в том числе и человеческое сознание, методами кибернетики. Продвижение в понимании механизма высшей нервной деятельности, включая и высшие проявления человеческого творчества, по-моему, ничего не убавляет в ценности и красоте творческих достижений человека».
Андрей Николаевич Колмогоров

"Кофе и сигареты". За уникальную идею, непередаваемую атсоферу и потрясающие диалоги.

"Однажды". За то, что режиссеру удалось создать ненавязчивый мюзикл. За нарочитую небрежность. За то, что это фильм о любви, и в то же время не о любви. За саундтрек, который слушаешь, затаив дыхание.

"В диких условиях". За то, что парень сделал то, на что у подавляющего большинства из нас не хватит смелости. За то, что мораль этого фильма не навязана режиссером или другими людьми, а выстрадана, прочуствована и передана нам самим героем. За красивую историю с печальным финалом, которая произошла на самом деле.

"Нация Прозака". За напоминание о том, что земля не вращается вокруг тебя любимого. И жизнь не упустит случая напомнить тебе об этом в самый неудобный момент.

"Спасение рядового Райана". За сцену высадки десанта в Нормандии.

"Планета Ка-Пэкс". За напоминание о том, что у каждого человека уже есть все, что ему нужно для счастья и полной свободы. И за синюю птицу.

"Достучаться до небес". За то, что на небе только и разговоров, что о море... и о закате...

"Амели". За мысль о том, что вся наша жизнь состоит из маленьких моментов радости или печали. Жизнь не является дискретным скачкообразным путем от одной достигнутой цели к другой. Это плавная непрерывная функция, наполненная слезами и улыбками, взлетами и падениями, и наслаждаться ей надо каждую долю секунды, а не только в точках максимума.

"Трасса 60". За то, что невозможное возможно. За то, что каждый сам выбирает свою дорогу. И это тоже свобода.

Уже утро... У усадьбы умываются удивительные уникумы - утки.... Увидеть умывающуюся утром утку - ужасная удача! Утки умеют устраивать утренние уборки! У ушата укрылся уродливый утёнок. Устало уселся, увидел улепетывающую урывками улитку - умолк, утаился... Умный! У улитки уникальное усердие! Уползает...

"All animals are equal, but some animals are more equal than others".
© "Animal Farm: A Fairy Story". George Orwell.

Несмотря на абсолютную прозрачность аллегории, я склонен игнорировать устоявшуюся трактовку этой повести Оруэлла. По вполне понятным причинам "Скотный двор" считается критическим обличением сталинского режима и отрицать это трудно. Но отрицать и не входит в мои планы. Я всего лишь хочу напомнить, что оценивая книгу через призму очевидности, мы отказываемся видеть иные возможные ее трактовки, а значит и извлекать дополнительные уроки.
Оруэлл был социалистом и это многое объясняет. Да, скорей всего он хотел показать как легко можно испохабить светлую идею социалистического общества — общества, построенного на взаимном уважении интересов. Он хотел показать, что социализм перестает быть социализмом, когда появляется элита, которая "равнее других". Он хотел показать эфемерность свободы, которую принесла революция и те события, что последовали за ней.
Но вот вопрос на засыпку. А действительно ли Оруэлл считает, что все могло быть иначе? Считает ли он, что если бы не обнаглевшие свиньи, все бы пошло как по Марксу? Однозначный ответ дать невозможно. Но вы хотя бы задумайтесь об этом. А пока будете думать, перечитайте следующие строки:

«Только старенький Вениамин настаивал, что помнит всю свою долгую жизнь до мельчайших деталей и знает: им никогда не жилось ни лучше, ни хуже — голод, непосильный труд и обманутые ожидания, таков, говорил он, нерушимый закон жизни».